Высказывания, цитаты известных людей о Ф М. Достоевском

«Достоевский не просто сильно повлиял на меня, я получаю огромное удовольствие, перечитывая его, и я по-прежнему перечитываю его примерно каждый год. Его мастерство, проникновение в человеческую душу, способность к состраданию делает его писателем, к которому хотели бы приблизиться многие, если бы могли. Он был одним из тех, кому поистине удалось сказать: “Я был в этом мире”».
Уильям Фолкнер

Россия ему рисовалась как одна неуёмная безмерная душа, как океан необъятных противоречий. Но именно эта варварская, невежественная, плетущаяся в хвосте цивилизации страна Петров Великих и само сжигателей рисовалась ему как наиболее способная дать миру нечто новое, светлое и великое… Именно из отверженности своей, из мук своих, из цепей своих может вынести русский народ, по Достоевскому, все те необходимые высочайшие душевные качества, которых никогда не обретет омещанившийся Запад
М. Горький

 

«…Человечество, познавшее Освенцим, уже совсем не то человечество, что было до Освенцима. Можно также сказать, что человек до чтения Достоевского отличается от человека, прочитавшего его».
Сёхай Оока, японский писатель

«Достоевский за четыре десятилетия литературного труда создал поэтический мир невиданной новизны и смелости, населённый бесчисленными персонажами, мир, в котором бушуют грандиозные страсти и который не только велик преступными порывами мысли и сердца, раздвигающими границы наших знаний о человеке, но и клокочет вызывающим озорством, фантастическим комизмом и весёлостью духа. Ибо, помимо прочего, этот распятый страстотерпец был и удивительным юмористом».
Томас Манн

«Читаю “Карамазовых” и жажду поскорей кончить. Достоевский гениальный, но антипатичный писатель. Чем больше читаю, тем больше он тяготит меня».
Пётр Чайковский

«Достоевский даёт мне больше, чем любой учёный. Он вызывает у меня этический порыв такой непреодолимой силы, какой возникает от истинного произведения искусства».
Альберт Эйнштейн

«…абсолютно всё, что нужно знать о жизни, есть в книге “Братья Карамазовы” писателя Достоевского».
Курт Воннегут

«Достоевский стоит не в ряду самых великих имён мировой литературы, впереди или позади кого-то, а над ними, выше их. Это писатель другого горизонта, где ему нет равных. Были и есть таланты блестящие, яркие, сильные, смелые, мудрые и добрые, но не было и нет (и не будет, на мой взгляд) явления в литературе более глубокого, более центрового, необходимого, более человеко направленного и вечного, чем Достоевский. Человеческая мысль дошла в нём, кажется, до предела и заглянула в мир запредельный… Похоже, что кто-то остановил руку великого писателя и не дал ему закончить последний роман, встревожившись его огромной провидческой силой. Это было больше того, что позволено человеку; благодаря Достоевскому человек в миру и без того узнал о себе слишком многое, к чему он, судя по всему, не был готов».
Валентин Распутин

«Я испытываю чувство некоторой неловкости, говоря о Достоевском. В своих лекциях обычно смотрю на литературу под единственным интересным мне углом, то есть как на явление мирового искусства и проявление личного таланта. С этой точки зрения Достоевский писатель не великий, а довольно посредственный, со вспышками непревзойдённого юмора, которые, увы, чередуются с длинными пустошами литературных банальностей».
Владимир Набоков

«В пятнадцать лет я напал на Достоевского, и это было для меня истинным откровением: я сразу почувствовал, что прикоснулся к чему-то огромному, и бросился читать всё, что он написал, книгу за книгой, как до того читал Бальзака».
Антуан де Сент-Экзюпери

«Достоевским я зачитывался, даже в очень плохих переводах. Позднее я прочитал его по-французски, на французский его переводили русские, их переводы были гораздо лучше испанских».
Габриэль Гарсия Маркес

«Наряду с именами Ибсена и Ницше следует называть не имя Толстого, а Достоевского, столь же великого, как он, может быть, наиболее значительного из трёх».
Андре Жид

«Моя цель – “Братья Карамазовы”. Написать что-то подобное – вот пик, вершина. “Карамазовых” я прочѐл в возрасте 14-15 лет и с тех пор перечитывал четыре раза. Каждый раз это было прекрасно. В моѐм представлении это идеальное произведение»
Харуки Мураками

«У Достоевского есть вещи, которым веришь и которым не веришь, но есть и такие правдивые, что, читая их, чувствуешь, как меняешься сам, – слабость и безумие, порок и святость, одержимость азарта становились реальностью, как становились реальностью пейзажи и дороги Тургенева и передвижение войск, театр военных действий, офицеры, солдаты и сражения у Толстого».
Эрнест Хемингуэй

«”Преступлением и наказанием” я был очарован. Я готов был поставить этот роман в один ряд с “Войной и миром”. Я предпочитаю Толстого, потому что его искусство и художественный темперамент, характер его мышления и его видения ближе мне самому и моему идеалу. Но оба они равно велики».
Ромен Роллан

«Конечно же, Достоевский был неутомимым защитником Добра, то бишь Христианства. Но если вдуматься, не было и у Зла адвоката более изощрѐнного»
Иосиф Бродский.

«Через всю жизнь свою Достоевский пронес исключительное чувство Христа, какую-то исступлѐнную любовь к лику Христа»
Николай Бердяев.

«Благодаря мудрой жестокости жизнь Достоевского становится произведением искусства, его биография – трагедией. И в чудесной символике его художественные произведения повторяют характерные черты его собственной судьбы. Тут есть таинственные совпадения, мистические сцепления, удивительные отражения, которые нельзя ни понять, ни объяснить»
Франц Кафка.

«По роду своей деятельности, принадлежа к художникам романистам и уступая некоторым из них в том или ином отношении, Достоевский имеет перед ними всеми то главное преимущество, что видит не только вокруг себя, но и далеко впереди себя».
Владимир Соловьев

«Наружность незначительная: немного сутуловат, волосы и борода рыжеваты, лицо худое, с выдавшимися скулами; на правой щеке бородавка. Глаза угрюмые, временами мелькает в них подозрительность и недоверчивость, но большею частью видна какая-то дума и будто печаль».
Е. Н. Опочинин

«Удивительный то был человек. Утешающий одних и раздражающий других. Все алчущие и жаждущие правды стремились за этой правдой к нему; за малыми исключениями, почти все собратия его по литературе его не любили».
Е. А. Штакеншнейдер

«Он часто говорил с своим собеседником вполголоса, почти шёпотом, пока что-нибудь его особенно не возбуждало; тогда он воодушевлялся и круто возвышал голос».
Н. Н. Страхов

«До такой степени он был доверчивым человеком, что к нему можно было прямо прийти и сказать: “Фёдор Михайлович, я вас ценю и уважаю потому-то и потому-то”. Он непременно дружески протянет руку и ответит: “Спасибо! и я люблю вас, потому что уж если вы пришли и сказали это мне так просто и чистосердечно, то, стало быть, вы человек добрый и прямодушный”».
Л. Х. Симонова-Хохрякова

«Фёдор Михайлович принадлежал к тем личностям, около которых живётся всем хорошо, но которые сами постоянно нуждаются. Его обкрадывали немилосердно. Но при своей доверчивости и доброте, он не хотел вникать в дело и обличать прислугу и её приживалок, пользовавшихся его беспечностью».
А. Е. Ризенкампф

«Что меня всегда поражало в Достоевском, – это его полнейшее в то время [в 1850-е годы] безразличие к картинам природы – они не трогали, не волновали его. Он весь был поглощён изучением человека, со всеми его достоинствами, слабостями и страстями. Всё остальное было для него второстепенным».
А. Е. Врангель

«Удивительный то был человек. Утешающий одних и раздражающий других. Все алчущие и жаждущие правды стремились за этой правдой к нему»
Е. А. Штакеншнейдер.

«Ф. М. Достоевский очень любил музыку, он почти всегда что-нибудь напевал про себя, и это лучше всего обозначало хорошее настроение его духа… Он превыше всего ставил музыку Моцарта и Бетховена, а из русских композиторов очень любил произведения Глинки и Серова»
Н. Фон-Фохт

«Фёдор Михайлович всегда откладывал свой труд до крайнего срока, до последней возможности; он принимался за работу только тогда, когда оставалось уже в обрез столько времени, сколько сделать её, делая усердно».
Н. Н. Страхов

«Я знаю, в какую тоску, в какое почти отчаяние приводили его иногда отсутствие денежных средств, забота о завтрашнем дне, о нуждах семьи. Он почти всю жизнь не выходил из денежных затруднений, никогда не мог отдохнуть, успокоиться. Всё это тяжело отзывалось на его произведениях, и почти ни одним из них он не был доволен. Он работал всегда торопясь, часто не успевал даже прочитать им написанного… Он заранее продавал свой роман, который ожидали с нетерпением. Редакция то и дело понуждала его высылать скорее рукопись. Эти понуждения раздражали. Он волновался, спешил, посылал начало и потом, торопясь продолжением, почти забывал это начало».
В. С. Соловьев

«Я не знаю, легко ли писал Фёдор Михайлович свои романы и большие повести, но знаю, что статьи для «Дневника писателя» писались им с большою натугою и вообще стоили Фёдору Михайловичу больших трудов».
М. А. Александров

«Отец всегда носил хорошо сшитые костюмы; даже тогда, когда он был беден, он одевался у лучшего портного города. Он тщательно ухаживал за своей одеждой, всегда сам её чистил и владел секретом долго сохранять её новой».
Л. Ф. Достоевская

«Если у Достоевского были деньги, он покупал у Балле, в лучшей кондитерской Петербурга, коробку конфет или выбирал виноград и груши в лучшем гастрономическом магазине города. Он всегда покупал самое лучшее и ненавидел случайные или дешёвые покупки».
Л. Ф. Достоевская

«Скажу, кстати, что муж всегда был чрезвычайно доволен, когда видел меня в красивом платье или красивой шляпе. Его мечта была видеть меня нарядной, и это его радовало гораздо более, чем меня. Наши денежные дела всегда были неважны, и нельзя было думать о нарядах. Но зато как бывал счастлив и доволен мой дорогой муж, когда ему случалось, и даже иногда против моего желания, купить или привезти мне из-за границы какую-нибудь красивую вещь».
А. Г. Достоевская

Ищите любви и копите любовь в сердцах ваших. Любовь столь всесильна, что перерождает и нас самих.

Моя мысль, что мир надо переделать, но что первый шаг в том, чтоб начать непременно с себя.

Меня зовут психологом: неправда, я лишь реалист в высшем смысле, то есть изображаю все глубины души человеческой.

Учитесь и читайте. Читайте книги серьёзные. Жизнь сделает всё остальное.

Перестать читать книги – значит перестать мыслить.

Друг мой, вспомни, что молчать хорошо, безопасно и красиво.

Надо любить жизнь больше, чем смысл жизни.

Не засоряйте свою память обидами, а то там может просто не остаться места для прекрасных мгновений.

Если хочешь победить весь мир, победи самого себя.

Свобода не в том, чтоб не сдерживать себя, а в том, чтоб владеть собой.

Во всём есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно.

Счастье не в счастье, а лишь в его достижении.

Чем более мы будем национальны, тем более мы будем европейцами.

Страданием своим русский народ как бы наслаждается.

Жизнь задыхается без цели.

Очень немного требуется, чтобы уничтожить человека: стоит лишь убедить его в том, что дело, которым он занимается, никому не нужно.

Если ты направился к цели, и станешь дорогою останавливаться, чтобы швырять камни во всякую лающую на тебя собаку, то никогда не дойдёшь до цели.